В тот же вечер я увидел книжонку в руках жены.

— Вот, молочница принесла. Говорит, что тут про тебя написано. Я еще не успела прочитать.

Ну что было делать? Пресловутый Сим сдержал обещание: он не написал статью в газете, но и серьезную книгу тоже, а просто пустую книжонку, которую смешно было бы принимать всерьез.

Он не изменил моей фамилии. Но он мог бы возразить, что на свете, вероятно, немало людей, носящих фамилию Мегрэ. Поэтому я дал себе слово держаться с ним возможно суше, если нам придется встречаться, хотя полагал, что вряд ли он еще сунется в уголовную полицию.

Но тут я ошибся. Как-то я пошел к шефу посоветоваться насчет одного дела и едва постучался, как он крикнул:

— Входите, Мегрэ, входите! Я как раз собирался звонить вам. У меня наш приятель Сим.

А на лице нашего приятеля Сима — ни тени смущения. Напротив, расселся как дома со здоровенной трубкой во рту.

— Как поживаете, господин комиссар?

А Гишар мне объясняет:

— Он только что прочитал мне несколько отрывков из одной своей вещи про нашу фирму.

— Знаю.

Глаза Ксавье Гишара смеялись, и, по-моему, на этот раз он потешался надо мной.

— К тому же он рассказал мне кое-что немаловажное, касающееся и вас. Сейчас он это повторит.

— Все очень просто. До сих пор во французской литературе, за редким исключением, преступник вызывал симпатии читателя, полиция же представала в смешном виде, если не хуже.

Гишар одобрительно кивал:

— Верное замечание, правда?

Разумеется, верное. Так было не только в литературе, но и в жизни. У меня надолго остался неприятный осадок после одного случая. Я тогда только начал служить в полиции и дежурил на улицах. Однажды у выхода из метро я собрался схватить карманника, но он завопил что-то, кажется «Держи вора!».

Немедленно на меня набросилось человек десять. Я им объяснил, что я полицейский и от меня уходит вор-рецидивист. Убежден, что мне поверили. Тем не менее постарались задержать меня, предоставив таким образом карманнику возможность смыться.